АВТОР: Александра Калошина, основатель бренда Radical Chic и фабрики Solstudio Industry.
ТОЧКИ НА КАРТЕ:
Архангельск – Няндома – Каргополь – Кенозерье
ВРЕМЯ В ПУТИ:
10 дней
Есть путешествия, в которых главное не доехать, а постепенно отвыкнуть от скорости. Архангельск, Каргополь, Кенозерье – маршрут именно такой. Он начинается с приятного по звучанию города Няндома, проходит через белокаменный Каргополь и уходит дальше, туда, где дорога становится новым после города пониманием мира: за лесом будет озеро, за озером – деревня, за деревней – часовня, а внутри часовни – небо. Кенозерский национальный парк – не просто заповедная территория. В 2004 году он получил статус биосферного резервата ЮНЕСКО, а в 2024 году культурный ландшафт Кенозерья вошел в Список Всемирного наследия. Здесь охраняют не только леса, флору и фауну, но и редкую вещь – уклад: деревни, тропы, поклонные кресты, сенокосы, лодки, рассказы у печки.
Предисловие к путешествию
Архангельск лучше не пропускать. Набережная Северной Двины, ветер, низкое северное солнце, ощущение города-порта. Потом Малые Корелы, музей деревянного зодчества в двадцати пяти километрах от города: 86 памятников XVI – начала XX века на площади около 140 гектаров. Это хорошая настройка перед Кенозерьем: после него начинаешь понимать, что северная архитектура – это красивый способ выжить. Каргополь – город, которому не нужно никого убеждать в своей древности. На Соборной площади – Христорождественский собор 1562 года, первый каменный храм города, колокольня, белые стены, тяжелые главы, и эта особая северная пауза между зданиями. Каргопольский музей хранит редкую коллекцию расписных «небес» – потолочных росписей деревянных храмов и часовен. «Небеса», так называют расписные потолки в северных деревянных часовнях: многогранный свод, где в центре – Христос или Троица, а вокруг, как лучи, расходятся доски с архангелами, евангелистами, святыми. Самое знаменитое небо находится в Никольской часовне в Усть-Поче. Оно уникально тем, что подписано: в 1881 году его написал Фёдор Захаров Иок, которому было всего семнадцать лет. Ради этого стоит ехать. Ради момента, когда входишь в деревянную часовню, поднимаешь голову и понимаешь, что перед тобой новая космология. Небо, созданное художником, который видел облака, воду, зиму, Николин день, лица соседей, но никогда не видел львов и тигров, поэтому святых местами сопровождают очень странные звери.
Эта поездка была экспедицией бренда Radical Chic, попыткой увидеть Русский Север глазами текстильных художников. И беседы стали основой собранного материала. Таким образом появился платок «Бобки», посвященный северной игрушке, которую лепили гончары из остатков глины и ее главному герою Полкану, человеку-коню, нашему варианту кентавра. В каргопольской традиции он – сказочный защитник, сильный и немного наивный персонаж. В интерпретации Radical Chic благодаря рассказам местных жителей Полкан стал образом самого Севера, свободного, мифологического и очень живого.
Кенозерье
Кенозерье лучше всего открывается через разговоры. Смотрительница расскажет, как в деревне раньше сушили грибы. Лодочник – как меняется ветер на Кенозере. Хозяйка гостевого дома – почему настоящая северная еда не терпит суеты. В кенозерской кухне традиционно использовали рыбу, грибы, крупы, овощи и дикорастущие травы: щавель, крапиву, сныть, иван-чай. Отдельная радость исследователя – это местные рыбные истории. В этих местах говорят о рыбе почти как родственниках: ряпушка, щука, окунь, уха, копчение, домашние «шпроты» из мелкой озерной рыбы. Грибы тоже не просто сезонный продукт, а часть северной экономики доверия: кто знает место, его не покажет, но грибами угостит. На Русском Севере грибы всегда были частью большой торговли. Из Архангельской губернии, Каргополья и поморских земель к царскому столу веками везли прежде всего соленые рыжики и белые грибы. Именно рыжик считался одним из самых дорогих и благородных грибов России – особенно маленький, плотный, собранный в хвойных северных лесах. Его ценили за то, что он сохранял хруст, цвет и аромат после засолки. Северные рыжики поставляли в Петербург и Москву бочками. Передвигаться по Кенозерью непросто, нужно средства передвижения обдумывать заранее. В парк можно ехать через Каргополь и Морщихинскую либо через Плесецк и Вершинино; официальный сайт парка рекомендует уточнять расписание транспорта, а часть маршрутов удобнее проходить с местным сопровождением.
В Кенозерье есть почти мистическое место: великий водораздел двух океанов. Одни реки уходят через Северную Двину в Белое море и дальше в Северный Ледовитый океан. Другие — через систему рек и озер стремятся к Балтийскому морю и Атлантике. Ощущение невероятного масштаба. Ты стоишь посреди северного леса, вокруг болота, озера, ветер в соснах, и понимаешь: прямо под ногами проходит одна из главных невидимых линий континента.
Здесь невозможно не говорить о дереве. В Кенозерье деревянные дома разбросаны по берегам озер и лесам, как будто выросли сами: серые от дождей избы, высокие амбары на «ножках», баньки у воды, мостки, сараи, часовни. Многие деревни почти исчезли бы, если бы не люди, которые их спасают: сотрудники парка, волонтеры, сами жители. Кенозерский парк много лет восстанавливает часовни, крестьянские дома, сохраняет целые исторические ландшафты. Здесь точно понимаешь, что деревянная архитектура Русского Севера – одна из самых недооцененных в мире. Церкви и часовни выглядят почти невесомыми, но стоят по двести-триста лет. Они собраны как огромные деревянные механизмы: бревна входят друг в друга без металлических креплений, держась на точности пазов и внутреннем напряжении конструкции. Северные плотники знали: железо ржавеет, дерево вокруг него начинает гнить, а правильно посаженное бревно живет веками. Нужно дерево рубить топором, а не резать пилой. Часто у северных церквей нет фундамента. Их ставили на валуны, деревянные сваи или каменную подсыпку, чтобы дерево дышало и не тянуло влагу. Север вообще строит не вопреки природе, а договариваясь с ней. В качестве естественной гидроизоляции использовали бересту: подкладывали между слоями дерева. Она не пропускает воду, защищает от сырости и при этом остается живым, природным материалом. Крыши северных часовен часто делали «по бересте».
Когда смотришь на часовни, стоящие посреди травы, начинаешь понимать: северные плотники были не просто строителями. Они были инженерами, художниками и философами одновременно. Возможно, поэтому здесь так много рисуют небо. Потому что деревянное зодчество – это попытка построить человеку убежище между землей и небом.
Где жить
Ночевать мы устроились в деревне Вершинино, в гостиничном комплексе «Постоялый двор». Среди других вариантов гостиница в визит-центре в Морщихинской, «Дом Нечаева», «Рыбацкая изба», турприюты в деревнях. Это не люкс в городском смысле, но редкая роскошь другого порядка: одиноко выйти утром и увидеть могучую природу.
Фото: Александра Калошина